На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ЭДВАРД РАДЗИНСКИЙ: В РЕЖИМЕ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ

Эдвард Радзинский, Александр Славуцкий / «Московская правда», 16.02.2016

Эдварда Радзинского невозможно ограничить никакими жанровыми рамками. Историк по образованию, он прославился как блестящий драматург и сценарист. Уже больше 20 лет вся страна, затаив дыхание, смотрит цикл его исторических программ по ТВ. Но прежде всего, конечно, Эдвард Станиславович является писателем. Причем в отличие от театра или телевидения литературная слава Радзинского пределами России не ограничивается и распространяется по всей планете. И на книжных полках в квартире Эдварда Станиславовича в знаменитом писательском доме около станции метро "Аэропорт" можно увидеть издания его книг, вышедших в Европе, Америке, Австралии. Недавно Радзинский представил публике свою новую книгу "Берегитесь, боги жаждут!" (издательство АСТ), в которой анализирует, сопоставляет и проводит параллели между французской и русской революциями.
- Эдвард Станиславович, скажите, как появилась эта книга, посвященная двум революциям?
- Занимаясь историей сначала Великой французской, а потом русской революции, я неожиданно для себя обнаружил, что они очень похожи. Робеспьер открыл закон - великие революции всегда должны заканчиваться великой кровью. И так было и там и там. Я показываю, как похоже большевики заимствовали, а иногда просто повторяли один к одному все действия якобинцев. Те рушат памятники - и большевики делают то же, якобинцы спешат убить короля, то же происходит и у нас. И даже террор большевики объявляют почти теми же словами, что и якобинцы. Хотя в отличие от них большевики готовились к террору с самого начала. И вот эта зеркальность революций поразила меня самого. Я, конечно, знал, что эти революции очень похожи, но не думал, что до такой степени.
Кроме внешней стороны, есть и внутренняя. Революция преображает ее участников. Оказывается, люди имеют неисчерпаемые запасы ненависти. В человеческой душе идет постоянная борьба Христа и Антихриста. В повседневной жизни цивилизация держит человека в рамках, а во время революций эти ограничения отбрасываются. Революция позволяет топтать гуманизм, жалость, преследуя какие-то высочайшие цели. Если бы Ленину, когда он учился в Казанском университете на адвоката, сообщили, что вместо того, чтобы защищать людей, будет бесконечно подписывать указы со словом "расстрелять", он бы, наверное, не поверил. Или если бы кто-нибудь сказал Робеспьеру, когда в самом начале революции он был свидетелем на свадьбе своего ближайшего друга Камилла Демулена в кругу прочих знаменитых революционеров, что всех их он отправит на гильотину, включая своего друга и его жену, я не знаю, что бы он ответил. Но так или иначе он это сделал.
- Какие документы и архивы вы использовали при этой работе во Франции и России?
- Главным образом, те документы, которые собрал на протяжении жизни. К счастью, я дожил до такого состояния, когда, даже если пишу про Людовика XIV, мне не надо ходить в архив, у меня уже все есть. Конечно, я не занимался французскими архивными документами, но я использовал огромное количество опубликованных во Франции книг. Зато, работая над другими своими книгами, в архивах я провел очень много времени. И сделал немало удивительных находок. Например, я впервые опубликовал телеграмму коменданта Ипатьевского дома Юровского Ленину, которая доказывала, что Владимир Ильич знал о расстреле, и более того - он сам его инициировал. Так же как и многие документы большевиков впервые напечатаны в моих книгах еще с архивными номерами.
- В чем же, на ваш взгляд, заключались причины революции?
- Иван Бунин написал "Окаянные дни", довольно странную книгу, состоящую в основном из проклятий в адрес русского народа, превратившегося, по убеждению Бунина, в зверя. Наш великий писатель никак не мог понять причину этой ярости, которую очень хорошо понял Ленин. Эта ярость воспитывалась столетиями, за эту ярость были ответственны те самые дворяне, которых будет убивать народ. Потому что в течение столетий в России сограждан могли продавать, покупать, проигрывать в карты. Каждый день попирались законы человеческие и божеские. Точно так же и во Франции было чудовищное угнетение крестьянства, которое вырвалось в это революционное безумие. Причем у революции не бывает отцов, а только беспомощные дети, которым сначала кажется, что у них все получается, но затем на них самих накатывается лавина, и остановить ее уже не получается.
- Вы окончили Историко-архивный институт - очень серьезное учебное заведение, но стали не ученым, а писателем, пишущим и фантазирующим на тему истории, почему?
- Когда я учился на первом курсе, мне показали советского историка. Его первая работа, напечатанная в двадцатых годах, посвященная лидеру кавказских горцев XIX века Шамилю, называлась "Шамиль как вождь национально-освободительного движения на Кавказе". Но при Иосифе Виссарионовиче взгляды переменились, и Шамиль стал считаться агентом империализма, ученый признал свою ошибку. Потом началась война, Сталин поменял взгляды, и Шамиль стал снова считаться лидером освободительного движения, ученый назвал ошибкой то, что он признал свою ошибку. Но в 1949 году этот несчастный Шамиль снова стал агентом империализма, и ученый снова переменил свои убеждения, и теперь его ошибка состояла в том, что он признал ошибкой свою ошибку. Вот краткая биография советских историков: это официанты, которые должны вовремя подавать власти нужное блюдо. Поэтому я сказал себе, что никакого отношения к этой науке иметь не буду, и стал писателем, пишущим об истории.
- Но полученное образование, наверное, все-таки вам помогает, вы занимаетесь историей, популяризируете ее среди читателей. Скажите, а как происходит рождение нового текста?
- Все эти истории записываю в режиме реального времени. Мой принцип - это vision. Я как бы провожу телевизионную съемку событий. И я вижу Александровский дворец, где жила царская семья, могу описать и уставленную цветами комнату Александры, и кабинет Николая, и комнату наследника, иконы над его кроватью, и я знаю план дворца в Версале, расположение комнат, лестниц, тайных ходов. Я вижу, как Людовик в своей знаменитой шляпе сидит за столом, и напротив него Мольер. Они обедают. И поодаль толпятся придворные. Этакие зрители. Ибо абсолютизм - это великий театр, где все зрелище - еда короля, туалет короля. И оттого так много зеркал в Версале. И я вижу, как Людовик XVI один в своей знаменитой столярной мастерской стоит у окна и часами смотрит на двор в Версале. И такое в этом одиночество.
- Когда-то вы говорили, что собираетесь написать и книгу о Ленине.
- Да, собираюсь. Он стоит в очереди, и им действительно очень интересуюсь, хотя это и не очень современная фигура в том смысле, что сегодня он мало кого волнует. Но если вдруг соберутся вынести его тело из мавзолея, наверное, тут же вспыхнет всенародная любовь к Ильичу. Также мне очень интересной для исследования кажется и тема царствования женщин в России. С одной стороны, у нас в стране есть множество пословиц, прибауток, унижающих эту замечательную часть человечества. С другой стороны, пять императриц самодержавно правили, при этом у всех сложнейшие любовные истории. Все эти любовные перипетии императриц были очень тягостны и для дам, и для народа, поэтому всех иностранцев интересовал вопрос: как выживает эта империя, имея таких управленцев? Но как-то выживала. Заниматься этой темой очень интересно, для меня это как будто бы возвращение в театр, к моим пьесам.
- Знакомо ли вам чувство свободы?
- Я ощущал себя по-настоящему свободным только месяц, кода перегорел мой компьютер, один из самых первых в Москве. Тогда я писал роман по запискам участников расстрела царской семьи. И все записанное мною в компьютере пропало. И вот на это время я освободился от своих дел и один месяц жил как человек.
- Вы живете активной творческой жизнью, как будто бы годы над вами не властны. В чем ваш секрет?
- Да, жизнь моя действительно очень насыщенна. Я считаю, что не стоит ко всему происходящему относиться слишком серьезно. Глядя вокруг, вы должны все время внутренне улыбаться. Однажды Чаадаев, выслушав о том, что происходит в России, новых законах и порядках, произнес: "Какие они у нас, однако, все шалуны". Поэтому каждый раз, когда кто-либо выдает очередную глупость, не переживайте, относитесь ко всему шутливо, повторяйте слова Чаадаева.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100