На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

«СОРОКОВЫЕ РОКОВЫЕ»

Александр Славуцкий / «Московская правда», 17.05.2016

"Сороковые, роковые,/Свинцовые, пороховые.../Вой-на гуляет по России,/ А мы такие молодые!" - эти строки Давида Самойлова уже давно стали хрестоматийными. Евгений Евтушенко как-то сказал: "Где бы ни звучала эта строфа, на вечере поэзии из уст самого поэта или на концерте художественной самодеятельности, или в Театре на Таганке, или в глубине нашей памяти, - за ней сразу встает Время. А ведь это только четыре строчки!" Думаю, нельзя не согласиться со словами мэтра. Эти строки стали поэтической "визитной карточкой" целого поколения поэтов - поколения 1940-х годов.
В рамках Издательской программы Правительства Москвы при финансовой поддержке Департамента средств массовой информации и рекламы города Москвы выпущена книга Давида Самойлова "Сороковые роковые. Стихи и проза о войне". В книгу, составленную сыном поэта, литературоведом и писателем Александром Давыдовым, вошли самые пронзительные и волнующие стихи Давида Самойлова о войне, его военные поэмы, а также воспоминания о роковых военных годах и дневники военных лет. Эти три такие разные части и непохожие друг на друга части книги прекрасно дополняют друг друга, создают объемную, стереоскопичную картину не только личной и внутренней жизни поэта, но, наверное, и всей военной эпохи:
Перебирая наши даты,/ Я обращаюсь к тем ребятам,/Что в сорок первом шли в солдаты/ И в гуманисты в сорок пятом./ А гуманизм не просто термин,/ К тому же, говорят, абстрактный./ Я обращаюсь вновь к потерям,/ Они трудны и невозвратны./ Я вспоминаю Павла, Мишу,/ Илью, Бориса, Николая./ Я сам теперь от них завишу,/ Того порою не желая".
Имена, перечисленные в последней строфе, конечно, не случайны. После окончания в 1938 году школы Давид Самойлов поступил в Московский институт философии, истории и литературы (МИФЛИ) - объединение гуманитарных факультетов, выделенное из состава МГУ. И там на поэтическом семинаре Ильи Сельвинского подружился с поэтами, которые впоследствии стали выдающимися представителями поэзии военного поколения - Михаилом Кульчицким, Павлом Коганом, Борисом Слуцким и Сергеем Наровчатовым. Самойлов посвятил им провидческое стихотворение "Пятеро", в котором написал:
"Жили пятеро поэтов/ В предвоенную весну,/ Неизвестных, незапетых,/ Сочинявших про войну..."
Ощущение войны в этом стихотворении - поразительно, как и в других стихах, ставших любимыми для миллионов россиян.
В начале финской войны Самойлов хотел уйти на фронт добровольцем, но не был мобилизован по состоянию здоровья. Впрочем, и в начале Великой Отечественной Самойлову не удалось попасть на фронт, его направили рыть окопы под Вязьмой. Но вскоре Давид Самойлов заболел, был эвакуирован в Самарканд, учился в вечернем педагогическом институте. Но желание попасть на фронт было очень сильным, и в конце концов он поступил в военно-пехотное училище, по окончании которого в 1942 году его направили на Волховский фронт под Тихвин. В 1943 году поэт был ранен. Жизнь ему спас его друг, алтайский крестьянин Косов, о котором Самойлов в 1946 году написал стихотворение "Семен Андреич".
После госпиталя Самойлов вернулся на фронт и стал разведчиком. В частях 1-го Белорусского фронта освобождал Польшу, Германию и окончил войну в Берлине.
Новая книга показывает, как военная тема стала самой главной в жизни и творчестве Самолова. Война, как будто осколок снаряда, навсегда застряла в памяти и сердце поэта (а любые стихи пишутся все-таки сначала сердцем, а только потом умом), и уйти от нее он не смог до конца своих дней. В период с 1960 по 1975 год были написаны самые лучшие его вещи на тему Великой Отечественной войны: "Сороковые", "Старик Державин", "Перебирая наши даты", "Слава богу! Слава богу..." и др. Недаром в своих воспоминаниях Самойлов написал: "Главное, что открыла мне вой-на, - это ощущение народа".
Дневники ("Поденные записи", как называл их сам Давид Самойлов) и воспоминания ("Памятные записки", по его же определению), как я уже говорил, придают книге, отражающей свою эпоху, дополнительный объем и другое измерение. Тут мы встречаем и описание событий, и портреты встречавшихся на жизненном пути Самойлова людей. При этом нельзя не поразиться тому, что, находясь на фронте, вместе со всей страной переживая страшные события, Самойлов думает и пишет не только о войне, очень многие страницы дневника посвящены размышлениям об искусстве, литературе, истории, будущих книгах, которые он напишет после войны. И даже рассуждая о происходящем вокруг, он не просто отражает как в зеркале действительность, а поднимается на уровень ее философского осмысления: "Гитлеризм - философия озверевшего, мещанина, дошедшего до маньячества в своем самомнении, самовлюбленности, ненавистничестве. Это какой-то пафос пошлости и ничтожества, чудовищное оголение инстинктов, любование грязью своего "я". И немного дальше: "Германия подвергалась не только военному разгрому. Она была отдана на милость нашего войска. И народ Германии мог бы пострадать еще больше, если бы не русский национальный характер - незлобивость, немстительность, чадолюбие и сердечность. Германию в 1945-м году пощадил природный гуманизм русского солдата".
Но тут же возникает другой интересный и неожиданный поворот. По словам Самойлова, пережить победу тоже требовало от нашего народа больших моральных усилий. Армия сопротивления и самозащиты после победы могла превратиться в армию лютой ненависти к поверженному противнику. И тогда великая победа могла бы обернуться моральным поражением. Но, к счастью, этого не произошло. Испытание победой наш народ и сумел выдержать!

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100