На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

МЯЧ УЛЕТЕЛ В НЕБО

Дмитрий Шеваров / «Российская газета», 08.09.2016

Пережидая дождь, стою с коляской под старым кленом. В кармане встрепенулся поставленный на вибрацию телефон. Так я узнал, что умерла Новелла Матвеева.
Дождь стучит по зонту, отбивая печальную телефонограмму. Чтобы усыпить внука, вспоминаю одну за другой песни Матвеевой, и качаю коляску. Мелодии всегда помнятся лучше слов, они и выносят на берег памяти знакомые с детства строчки.

"Жил кораблик веселый и стройный..."

"Развеселые цыгане по Молдавии гуляли..."

"Какой большой ветер напал на наш

остров..."


Малыш безмятежно уснул, а вечером я перебирал книги Новеллы - они живут в нашем доме с тех самых пор, как в 1961-м вышла ее "Лирика", первый сборник стихов. А вот "Пастушеский дневник" Новеллы, который она вела в октябре 1954 года, работая пастушкой в подмосковном детдоме. Впрочем, ее должность называлась "разнорабочая", и это была грязная, тяжелая повинность. Вокруг - нищета сирот, обворованных взрослыми, крики посудомоек, мат сторожей и склоки воспитателей. А в болезненной слабой девушке со странным именем тайно цвела совсем другая, нездешняя жизнь, и голос, который через десять лет полюбит вся страна, уже тоненько пел в ней, и она сама с изумлением прислушивалась к нему.

Я не знаю вас, не вижу и не слышу,

Только слышу чей-то голос нежный,

Голос, от волнения дрожащий...

Владимир Дудинцев, написавший в 1967 году о Матвеевой так мудро и точно, как никто позднее, сказал о ее голосе: "Тихий, слегка дрожащий от сжатого волнения голос Новеллы Матвеевой".

С тех пор, как я познакомился с Новеллой Николаевной двадцать два года назад, все книги я получал уже из ее рук. Сборники, выпущенные в девяностые и нулевые, усеяны авторской правкой (тогда во многих издательствах сократили корректоров). Не на месте поставленные точки, запятые, кавычки, лишние буквы и восклицательные знаки... - все эти нарушители гармонии пойманы с поличным. Так Матвеева выправляла каждый экземпляр.

В старой "Комсомолке" кто-то из корректоров рассказывал мне, что когда в 1959 году поставили в номер первую подборку ее стихов, Новелла сидела над гранками дотемна, а потом осталась ночевать в редакции. И так было всякий раз, когда в газете шли ее стихи. Мне показывали: вот здесь стоял диванчик, на котором Новелла спала, свернувшись калачиком.

Та первая подборка ее стихотворений в "Комсомолке" начиналась с предисловия: "Новелле не пришлось много учиться: она долго и тяжело болела. Но она много читала, много слушала, много думала..."

Пожалуй, никогда в России так много не читали, не думали и не слушали, как в 1960-е. Взрослые и дети жались к теплым бокам магнитофона "Комета" и зачарованно слушали песни Новеллы. А потом у нее вышла пластинка (это был первый бардовский диск в СССР). Помню, что на "песне про гвоздик" иголка подпрыгивала и возвращалась в начало: "Любви моей... любви моей..." Тут пластинку надо было осторожно поправить и она крутилась дальше. "...ты боялся зря, - не так я страшно люблю!"

Конверт от этой пластинки многим моим ровесникам помнится. Там на фотографии Новелла в косыночке, вполоборота. Ей было удобно работать за пишущей машинкой в косынке. Вообще она относилась к своему ремеслу с рабоче-крестьянской обстоятельностью. В ее рукописях не найти небрежности гения. Крупный округлый и всегда четкий почерк Матвеевой любили машинистки в редакциях - они видели, что и о них Новелла подумала.

Ее сердце было настроено на окраину, на барачный поселок, на тех, кого не слышат власти. Сколько горячих и даже яростных строк Матвеева написала в 90-х годах в защиту бездомных и всех отринутых!

А ведь за полями бумажного листа и ей жилось очень трудно.

Люблю дома, где вещи - не имущество,

Где вещи легче лодок на причале...

Но и таких, легче лодок, вещей у нее почти не было. Жестяной почтовый ящик на дверях, стол, кровать, стул для единственного гостя, радиоприемник (с 1967 года она не пропускала "Встречу с песней" Виктора Татарского), от пола до потолка - книги.

Однажды спросил Новеллу Николаевну: "Для чего рождается поэт?" "Наверное, для пробуждения совести в людях, - ответила она. - Помню, у отца на столе, под стеклом, были разные изречения на листочках, и на одном из них я, тогда ребенок, прочитала слова доктора Гааза: "Спешите делать добро". Другие изречения не запомнились, а это попало в сердце".

Свою единственную книгу автобиографической прозы Новелла назвала "Мяч, оставшийся в небе". Она чувствовала какое-то сродство с мячом, заброшенным детьми на дерево, и застрявшем там в ветках. А дети забыли про мяч или просто выросли.

Поэтому никто не заметил, как 4 сентября забытый мяч, предназначенный к падению на землю, навсегда улетел в небо.




Из стихов Новеллы Матвеевой

...Спасибо за осень с оранжевым клёном,

За озеро с полупрозрачным тритоном,

За этот нежданный покой,

За отдых, желанный такой!

За то, что аллея не вдруг поредела.

Что поздно менять,- подвергать переделу

Удачно сложившийся день.

Что в бездны глядеть было лень...

Что завтра? Уж так ли она безгранична -

Жизнь красок? Но, как бы там ни было, нынче

Я знаю, что есть у меня

Цвет неба вчерашнего дня!

Весна уязвима. У красного лета

И недруги есть и завистники где-то...

Спасибо за осень! - за то,

Чего не отнимет никто.

Спасибо за осень с кудрявой травою.

За греющий свет кирпичей под

листвою.

За строчку из "Аннабель Ли".

За солнце у края земли.

За первые звёзды, зеркально-гранёны.

За ветер... За ясеня лист

обронённый...




Из беседы, 2007 год

Если представить мировую литературу как дом, то кого бы вы хотели иметь в соседях?

Новелла Матвеева: Ну, это прозвучит нескромно. Тут ведь вопрос в том, захотят ли эти великие люди такого соседства... Конечно, назову Пушкина, Гоголя, Диккенса, Ростана, Достоевского. Вот к ним бы я ходила за солью и спичками. И они бы не отказали.

Вы говорите о них так, будто они живы...

Новелла Матвеева: А для меня они живы. Они-то и живы.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100