На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

БОРИС МЕССЕРЕР: ОБРАЗ ПОЭТОВ-ШЕСТИДЕСЯТНИКОВ НЕ ДОЛЖНЫ ФОРМИРОВАТЬ ПОШЛЫЕ СЕРИАЛЫ

Борис Мессерер, Борис Войцеховский / «Вечерняя Москва», 22.11.2016

Это, конечно, вполне можно было бы считать удачным коммерческим ходом: едва лишь Первый канал закончил показ посвященного поэтам-шестидесятникам сериала «Таинственная страсть», как в продажу поступила книга воспоминаний Бориса Мессерера. Однако хочется верить, что дело тут совсем не в коммерции, а в справедливости: ведь кто, как не Борис Асафович, проживший вместе с Беллой Ахмадулиной много лет, должен был именно сейчас рассказать о том, какой Белла Ахатовна была на самом деле, а не в буйном воображении сценаристов.

- Борис Асафович, когда у вас возник замысел этой книги? Не тогда ли, когда вы узнали о съемках сериала
«Таинственная страсть»?

- Да, нет, что вы! Он возник гораздо раньше - шесть лет назад, 29 ноября 2010 года - при трагических обстоятельствах ухода Беллы из жизни. Это случилось в Переделкино. У нее был сердечный приступ. Когда приехала реанимация, сделать, увы, было уже ничего невозможно. «Она родилась через сто лет после Пушкина и ушла после столетия ухода Толстого», - сказал тогда Андрей Битов... И все эти шесть непростых лет я работал над книгой.

- Шесть лет - срок для подготовки рукописи огромный.

- У меня было много других дел. И потом... Книга ведь получилась очень большой. Впрочем, дело даже не в этом! Просто работать над книгой о Белле было для меня очень тяжело и морально, и физически. Эмоции... тут понятно: справиться с ними оказалось весьма не просто. Но еще одна сложность заключалась в том, чтобы не просто писать о человеке, а собрать свидетельства, высказывания и строки, подтверждающие как слова самой Беллы, так и мои мысли.

- В вашей книге вы предоставили слово самой Белле Ахатовне, опубликовав ее воспоминания.

- Да. Она ведь очень много и часто рассказывала мне о поэтах и писателях прошлого времени - таких классиках, как Пушкин, Лермонтов, Бунин, Чехов, представителях Серебряного века. Вспоминала случаи из собственной жизни, моментах своего детства, юношества, взросления. А я все это записывал на диктофон - с ее, конечно же, разрешения.

- Делилась ли она с вами воспоминаниями о своих товарищах-шестидесятниках, например, об Андрее Вознесенском, Роберте Рождественском?

- Рождественский тут совершенно не при чем! Он абсолютно не участвовал в жизни шестидесятников, постоянно находясь немного в стороне от всех них. А об остальных... В моей книге есть, например, переписка Беллы с Василием Аксеновым, письма и записки к Булату Окуджаве, ее воспоминания об этих людях.

- Слушать записанный на диктофон голос любимого человека - это...

- ...это, порой, довольно-таки больно. И это вызывает такие переживания, о которых мне даже сложно рассказать. Я слышу в диктофоне голос Беллы, но иногда кажется, что она - рядом со мной: сидит, курит, рассказывает.

- Вы включили в книгу все, что хотели рассказать о вашей жене? Или многое осталось за границами книги?

- Конечно же, не все. Почему? Тут много причин. Во-первых, объем. Книга и так получилась огромной, куда уж было расширять ее еще. А, во-вторых... Есть ведь и очень личное, чем невозможно делиться. Есть слова, произнесенные в излишнем откровении, которыми не стоит делиться. Я ведь преследовал цель не «обнажить» Беллу перед читателями - она и так была беззащитна и ранима - а познакомить читателей с ее воспоминаниями о себе и о других.

- Белла Ахатовна была человеком откровенным?

- Со мной - да, безусловно. А вот в обществе незнакомых людей чувствовала себя неловко. Но, повторю, я не использовал откровенность Беллы ей во вред, потому что делал книгу во славу этой женщины.

- Шестидесятники уже стали мифом, а миф всегда далек от прототипа. Какой образ Беллы Ахмадулиной хотели показать людям вы?

- Правдивый и только! Потому что большинство людей не знают, какой Ахмадулина была на самом деле. Образ, сложившийся у них в головах - искусственный, высосанный даже не из пальца, а из пошлых фильмов, показываемых нашим телевидением.

- Намекаете на «Таинственную страсть»?

- Не намекаю, а говорю прямым текстом! Да, Чулпан Хаматова, исполнившая там роль поэтессы Нэллы Аххо, прообразом которой была Белла, замечательно работала. Я ее выделяю из всех остальных участников этого проекта и к ней у меня нет никаких претензий. Но сам фильм... Это же пошлость и сплошное вранье! И Белла там совершенно не Белла, и эпоха там совершенно не эпоха, потому что авторы сериала «Таинственная страсть» не имеют ни малейшего представления о реалиях того времени.

- Сериал, однако, вызвал новую волну интереса к шестидесятникам. Люди вновь потянулись читать Евтушенко и Ахмадулину.

- Это правда. Но нельзя объяснять это только сериалом. Шестидесятники были ярчайшим явлением в жизни России, символом общего прорыва. Именно в это время мы в себе воспитывали внутреннюю свободу, хотя, конечно, в условиях советского режима сделать это было чрезвычайно непросто.

- Заниматься откровенным фрондерствованием тогда было опасно.

- Мы обретали эту свободу в разговорах друг с другом. Это тоже был своего рода вызов. Мы не хотели считать себя зависимыми от власти людьми, а потому сформулировали для себя определенные правила: мы делаем то, что хотим, а власть принимает соответствующие административные меры. Но советоваться и подстраиваться под существующие нелепые законы мы не собирались. Это было невероятно интересное время, и я рад, что смог быть часть всего этого.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100