На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ДИНА САБИТОВА: ОБЫЧНО Я ПИШУ ТАК, ЧТОБ МНЕ САМОЙ БЫЛО ИНТЕРЕСНО ЧИТАТЬ

Мария Слепец, Ника Моисеенко / «Пёстрая лента», 28.03.2017

В своей первой жизни Дина Сабитова жила в Казани и была отличницей. Она закончила филологический факультет Казанского государственного университета, осталась работать на кафедре, стала самым молодым кандидатом филологических наук и доцентом. И звали ее Дианой Рафисовной. А потом она внезапно бросила все и уехала во вторую жизнь. В Москву.

Во второй жизни Дианы Рафисовны отчество не использовалось так часто, как в первой: разве что при общении с государственными учреждениями. Да и полное имя — Диана — тоже не очень подходило для новой жизни: выиграв вместе с литературной премией «Заветная мечта» публикацию гигантским тиражом своей дебютной книги «Цирк в шкатулке», Дина Сабитова стала известной писательницей. За короткое время у нее, кроме упомянутого «Цирка» вышли еще повести «Где нет зимы» и «Три твоих имени», прелестная сказка «Мышь Гликерия. Цветные и полосатые дни» и еще одна особая книжка. Она называлась «Сказки про Марту» и была написана в тесном контакте с психологами специально для семей с приемными детьми. Так получилось не случайно: во второй свой жизни Дина стала не только родной мамой двух мальчиков, но и приемной мамой девочки, родившейся далеко в Сибири. В процессе усыновления и воспитания нового ребенка Дина вместе с мужем глубоко погрузились в тему приемных семей и не по наслышке знали, какие вопросы и проблемы могут возникнуть и у детей, и у взрослых.

Сейчас Дина Сабитова, или вернее señora Dina, живет в Центральной Америке, в Коста-Рике. В своей третьей жизни она хозяйка гостиницы и известных блогер с несколькими тысячами подписчиков в живом журнале, фейсбуке и инстаграме.

Недавно Дина Сабитова согласилась ответить на вопросы наших корреспондентов Марии Слепец и Ники Моисеенко.

 

Диана Рафисовна, вы родились в Казани. Близка ли Вам татарская культура?

Моя мама –русская, а папа татарин. В детстве я жила среди двух культур: летом ездила на Вятку, в мамину родную деревню, где даже русский язык отличается от литературного языка – свои слова, интонация другая, словом, вятский язык. А в остальное время, в детском саду и в школе было много связанного с татарским языком и культурой, конечно. И песни, и национальные танцы на праздниках. А еще мой папа прекрасно готовил татарские пироги: бэлиш, перемячи, кыстыбыи. Так что самя моя любимая часть татарской культуры – это национальная кухня. А самая нелюбимая – это уроки татарского в школе. Я на них ничего не понимала, потому что дома говорили только по-русски. В Казани я была больше русская, а за пределами родного города, в Москве – я себя чувствовала татаркой.

Какие увлечения были у Вас в детстве? Писали ли вы тогда? Любили ли вы книги?

Когда я была маленькая, я все время читала книги, часто по три сразу, и была записана во все окрестные библиотеки. А еще я очень любила математику, ходила в математический кружок, а потом пошла в физматшколу при университете, и какое-то время серьезно думала: стать филологом или все же математиком или физиком.

Сочиняла я всякие истории и стихи лет, наверное, с восьми, — но при переездах все мои архивы пропали. Но я никогда не думала, что буду писателем.

Какой веры Вы придерживаетесь? Меняли ли Вы когда-нибудь её?

Моя мама из семьи старообрядцев, и в детстве меня крестили. Я очень хорошо знакома с старообрядчеством, умею читать эти книги, знаю несколько молитв. В моем детстве все поголовно были атеистами и тогда вопрос выбора веры не стоял. Когда я выросла, мои ровесники, обдумывая мироустройство, превратились кто в православных, кто в католиков, кто в мусульман, кто в буддистов, кто в свидетелей Иеговы.

Я атеист. Меня не убеждает ни одна история — ни изложенная в Библии, ни написанная в Коране. Я не вижу в этом мире предсказуемой справедливости, я не думаю, что есть существо, которому не все равно, что мы едим и как поступаем. Даже если мир и был создан кем-то, то не так важно, назвать это большим взрывом или Демиургом, если это никак не вмешивается в нашу жизнь.

Я немного завидую людям, в жизни которых Бог реален. Лично мне очень не нравится, что люди приходят к вере в бога в результате пережитой трагедии. Умер сын, случилась беда – и человек пошел в церковь. Получается, что чем больше несчастий – тем больше верующих. Мне не нравится такое устройство мира, оно кажется мне несправедливо задуманным – если это кем-то задумано. Мне бы понравилось, если бы человек приходил к богу в момент счастья.

Если бы я сама сочиняла религию, я бы придумала так. Есть две силы – добро и зло. Как две чаши весов. Все, что мы делаем, накапливается на той или иной чаше. И если в мире много горя и несправедливостей, — это потому, что все люди в сумме сделали много плохого и Зло начало побеждать. Так что каждый наш хороший поступок – камешек на светлую чашу весов. Почему ты делаешь добро — но в мире случаются трагедии? Потому что не хватило камешков. Но вдруг именно твой качнет чашу весов…

Почему вы переехали в Коста-Рику?

Я всегда мечтала жить у океана. Там, где тепло, где нет снега, где вечное лето. Когда я приехала в Коста-Рику первый раз, мне так понравилось тут, что я решила: едем сюда жить. А еще мне нравится испанский язык, — это тоже было важным фактором при выборе страны.

Скучаете по России?

Да, иногда скучаю. Скучаю по запахам, которых тут нет. По запаху осенней листвы и белых грибов, по запаху пионов. Даже по селедке скучаю и по гречневой каше. Немного скучаю по снегу. Скучаю по возможности пойти в кафе с друзьями, скучаю по книжным магазинам, где тысячи книг на русском языке.

Хотя про ностальгию часто говорят, что на самом деле люди скучают не по какому-то месту, а по прошлому времени – когда они были моложе и когда все казалось прекрасным.

Какая из написанных Вами книг для Вас самая любимая?

Конечно, «Где нет зимы». Я писала ее про Казань. Кстати, о ностальгии – я ведь сначала переехала из родной Казани в Москву и очень сильно скучала по тем местам, где прожила 35 лет. В итоге описала свой любимый город в книге. Там описаны те улицы, те места, по которым я ходила в детстве, школа Павла и Гуль – я могу указать место на карте, где она стоит, географически там все настоящее. Если бы мне предложили бы выбрать одну книгу, которая осталась бы после меня, то это была бы именно «Где нет зимы»

Почему Вы начали писать книги про семейные ценности и детей из приюта?

В 2007 году в нашей семье появилась приемная дочка. И с того года я много общалась в интернете с семьями усыновителей. Так много историй, так много эмоций, надежд, трагедий и счастья – захотелось это описать. Мне казалось, что, хотя герой-сирота – это традиционный герой литературы, но мало кто знает ситуацию изнутри. Я немного знала.

Что Вы можете сказать семье, захотевшей взять приёмного ребёнка?

Порекомендую хорошую школу приемных родителей. Я знаю несколько хороших.

Нравились ли вашим детям ваши книги?

Мой старший сын прочитал все мои книги и они ему очень нравились. Например, колыбельная про ослика из «Цирка в шкатулке» — его любимая колыбельная. А вот младший сын, которому 13 лет, не читал ни одной моей книги. Он боится, что ему не понравится, и он не сможет мне про это честно сказать.

Трудно ли Вам было писать книги для детей? Было ли сложно писать тексты так, чтобы дети их понимали?

Обычно я пишу так, чтоб мне самой было интересно читать. Сложность только в одном: приходится помнить, что читателю примерно 10 лет (или 12) – и он не все слова, которые я могу использовать понимает. С одной стороны – книга может расширять словарный запас читателя, с другой – все же приходится оглядываться на возраст того, кто будет читать. Но, кстати, был много лет назад один ученый-лингвист, который говорил, что люди вообще наивно полагают, что они понимают чужие тексты. Но на самом деле мы никогда не понимаем стопроцентно того, что говорят или пишут другие. Так что рассчитывать, что ты написал и тебя все поняли – не стоит.

Во время написания книг у Вас был четкий график или Вы работали по вдохновению?

Я могу писать не больше пяти часов в день, и не больше пяти страниц в день. Потом как-то не хватает дыхания. Если писать не каждый день, то выпадаешь из сочиненной вселенной, перестаешь понимать, что там происходит. Поэтому – если уж писать, то каждый день. Неважно, утром или вечером, важно, чтоб никто не отвлекал.

Кому первому Вы показывали свои тексты?

Первый читатель моих текстов – мой муж. С ним я обычно и обсуждаю все идеи. Когда он был маленький, он перечитал все книги в библиотеке своего городка, так что он квалифицированный читатель.

Пишете ли Вы что-нибудь новое?

У меня есть несколько начатых книг, но я ничего не пишу – так , чтоб каждый день. Как-то пока не получается.

Назовите 3 книги современных авторов, которые вам действительно понравились.

«Где папа» Юлии Кузнецовой, «Шутовской колпак» Дарьи Вильке «Около музыки» Нины Дашевской.
(Дина Сабитова называет книги для подростков и юношества — прим. ред.)

Чем, кроме чтения и писательства, вы увлекаетесь в свободное время?

Я люблю петь. Здесь, в Коста-Рике, можно уйти на берег океана и петь в полный голос. Если бы у меня была вторая жизнь, я бы, наверное, стала музыкантом.

Какие основные жанры Ваших произведений?

Мне однажды написали, что в моих текстах есть черты магического реализма. Еще называли все это сказками. Я не задумываюсь о жанровой принадлежности, пишу просто так, как хочется.

Была ли причина, по которой Вы уехали в Коста Рику?

Именно в Коста-Рику – потому что тут тепло, океан, спокойные мирные люди, нет армии. Мне всегда хотелось жить в стране, которая не говорит о войне все время, для которой любовь к родине не равна победам в войне.

Можете ли вы рассказать какую-нибудь историю про Коста Рику?

Самая первая история про Коста-Рику – это история про ее название. Как известно, Христофор Колумб во время своего четвертого путешествия приплыл именно к ее берегам. В те времена здесь почти не было индейцев. Уэтары и чоротега жили на тихоокеанском краю страны, а там, куда пришвартовались корабли Колумба, людей почти не было. Но то ли по какому-то совпадению, то ли привлеченные слухами – именно в ту осень к берегу подошли индейцы и среди них – семья вождя и его приближенные воины. Все увешанные богатыми золотыми украшениями, они выглядели очень богато. Колумб не знал, что эти люди жили не здесь, и золото, что на их головах и шеях, тоже добывалось далеко от этих мест. Колумб решил, что он нашел золотой берег, богатые края. И назвал открытую страну «Коста Рика» — «богатый берег». К счастью для Коста-Рики, золота здесь не оказалось и потому ее история была довольно мирной.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100