На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ГРИГОРИЙ АРОСЕВ: «МЕЖДУ РОССИЕЙ И ГЕРМАНИЕЙ БОЛЬШЕ ОБЩЕГО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ»

Ксения Молдавская / Большая Книга, 24.07.2020

Григорий Аросев – финалист «Большой книги». Он живет в Берлине и издает журнал «Берлин. Берега». Зачем он создал островок русской литературы в столице Германии, нужно ли сохранять язык предков и что двигает русскую культуру вдали от метрополии – обо всем этом Григорий Аросев рассказал сайту «Большой книги»

- Сейчас в культуре часто можно встретить образ Берлина как нового Вавилона. Совпадает ли это с вашими ощущениями?

- Совпадает, и не только с моими. Это ошеломляет либо тех, кто впервые тут оказался как турист, либо недавно переехавших. Для тех, кто тут уже живёт какое-то время, тем более — долгое, вопрос предельно ясен: в Берлине много всех, и русскоязычные тут далеко не самая многочисленная группа, хотя и среди самых, да. При этом, конечно, сейчас Берлин совсем не похож на город из сериала «Вавилон-Берлин» — сериал очень крутой, но почему его так назвали, для меня загадка. Сейчас столица Германии в куда большей степени Вавилон.

- Русское фольклорное сознание всегда противопоставляет русского (стихийного, широкого, непокорного) немцу (упорядоченному, расчетливому, послушному). А что в действительности?

- Конечно, любые стереотипы — зло, если они подаются всерьёз, а не как анекдот. И русские не такие, и немцы не сякие, и комбинации качеств у всех разные: легко могу представить стихийного, но при этом расчётливого немца. Вопрос в том, что у немцев (хотя, пожалуй, это свойственно в целом европейской культуре) в традиции уважение к другому человеку. И общая приветливость к незнакомцам. Для меня это важнее и ценее, и это перевешивает минусы — к примеру, забюрократизированность общества, которая есть и которая подчас сильно достаёт. «Послушность» — это вообще сложное понятие. Законы тут уважают, это правда. Не буквально все, но почти все. И выбор есть у всех и всегда. Это влияет на желание следовать законам и правилам. Мне это очень по душе, по правде говоря.

- Насколько иммигранты стремятся сохранять своим детям языки стран исхода?

- Все по-разному. Мне известны абсолютно все возможные варианты — и когда ребёнок/подросток в семье владеет языком родителей наравне с немецким, и где язык родителей не знают вообще (либо на уровне иностранного туриста), и все промежуточные. Главное — чтобы ребёнок знал язык страны, где он живёт и учится, это необходимейшее условие для нормального развития. Язык родителей — это, как бы грустно ни прозвучало, — необязательное дополнение. К тому же надо понимать, что во многих семьях на русском говорит только один родитель (чаще — мама), а нередки случаи и трёхъязычных семей (к примеру, мама русская, папа итальянец, живут в Германии). Волей-неволей в итоге языки ранжируются.

- Каков портрет русской диаспоры в Германии?

- Слово «диаспора» я не люблю и не пользуюсь им. Но портрет чрезвычайно пёстрый. Любое микрообщество (хотя какое оно «микро-»?) — пропорциональная копия макро-. В Германии среди русскоязычных есть все: профессора и бомжи, инженеры и поэты, финансисты и программисты, безработные и миллионеры. И, конечно же, либералы и коммунисты, консерваторы и авангардисты, за Германию и против Германии (а как же?). Важно и то, что в Германии (наверняка и в других странах) нет «русской» части общества, есть «русскоязычная», и я никогда не ленюсь писать и говорить ровно так: потому что у нас есть объединяющий фактор — язык, а всех грести под одну империалистическую гребёнку и записывать украинцев, молдаван, белорусов и прочих в «русские» я не хочу и не буду.

- Что делается в плане сохранения активного русского языка детям? Какие есть программы? Участвуют ли в них дети из смешаных (русско-немецких) семей? Дети их русскоязычных семей, родившиеся в Германии? Принято ли знакомить детей других культур со своей культурой?

- Вплотную с этой темой я пока не сталкивался, но в целом: по большому счёту, каждая семья решает этот вопрос своими силами. В Берлине, где я живу, есть «Русский дом» при посольстве РФ, там проводятся разные курсы для детей. Есть русская школа — также при посольстве. Но это покрывает потребности крайне небольшой части даже Берлина, а уж о всей Германии и речи нет. К тому же, на всех официальных программах, которые проводятся при «Русском доме», стоит нестираемая печать официоза и формальности, и детям нередко это становится просто-напросто неинтересно. Что до полностью русскоязычных и русско-немецких семей — тут всё зависит от настойчивости конкретных родителей. Иногда ребёнок при немецком папе говорит по-русски очень даже хорошо. Да и вообще такого разделения нет, а сами дети друг с другом всё равно говорят по-немецки — это язык улицы, язык школы, им так удобнее.

- Русскоязычные сообщества в Германии, США, Австралии, Франции, Великобритании, Израиле, Латинской Америке и еще бог знает где: они продолжают жить в общей струе русской культуры или можно уже говорить о разделении на разные ветви с учетом региональных особенностей?

- С появлением интернета всё стало куда проще, хотя опять же всё зависит от настойчивости людей. Кто-то полностью в политическом и культурном контексте. Таких много, и от страны проживания это уже давно не зависит. Кто-то — к примеру, женщины, вышедшие замуж за местных — полностью погружаются в местную жизнь (и культуру), и им события с родины неинтересны. При этом я затрудняюсь ответить, кого больше — тех, кто в контексте, или нет. «Отстранившихся» просто-напросто не видно. Может, они — подводная часть айсберга, то есть их гораздо больше. Не знаю. Что же до региональных особенностей — я могу говорить только о Германии. Если не считать неизбежное влияние немецкого языка на русскую речь, их не так и много. Влияет близость русской и немецкой культур, да и в целом между этими двумя странами общего больше, чем кажется.

- Что двигает русскоязычную культуру в диаспоре?

- Опять же: преимущественно интернет, однозначно, и это великое благо и счастье. В Берлине богатая культурная жизнь, но ведь не Берлином единым жива Германия. Много замечательных образованных людей живут в небольших городах, где оффлайна мало. Теперь (ну, уже давно) различия по сути стёрлись.

- Кому адресован ваш журнал?

- Тем, кто любит русский язык и русскую литературу — в первую очередь. Во вторую — тем, кто хочет практиковать медленное чтение хороших текстов на русском языке. Под «медленным» я разумею такое, когда ты читаешь для удовольствия и не спешишь. Статью на актуальную тему (тем более — по работе) отложить нельзя, а чтение повести или рассказа, если текст нам нравится, но время поджимает, можно и перенести на пару дней.

- Из чего он родился и каково его предназначение?

- Когда я жил в Москве и общался с С. А. Филатовым, я много слышал от него о «поддержке» русского языка. Поначалу я недоумевал — а зачем? Он что, умрёт? Оказавшись за границей, я понял, что сам язык, конечно, никуда не денется, но важно напоминать людям, что у языка есть и культура в более узком смысле. Осознав это, и увидев, что на тот момент (в 2015 году) в Германии подобного издания не было, я решил на свой страх и риск попробовать начать выпускать литературный журнал. В «Берлин.Берега» мы публикуем хорошие тексты, которые проходят отбор и редактуру, и мы как раз постоянно получаем благодарности от жителей Германии за то, что мы им позволяем почувствовать себя в русскоязычном контексте. Ещё одна цель, и я затрудняюсь ответить, какая из них важнее, — дать пространство немецкопроживающим русскоязычным. Русскоязычные эмиграционные традиции в Германии огромны, талантливых людей очень много, а российские литжурналы не всегда открыты новым именам из-за рубежа, им бы «своих» обработать — и я их понимаю.

- Какую рубрику наполнять проще всего и какую — сложнее? Почему?

- Все одинаково сложно, потому что мы стараемся всегда искать новых авторов, процент «повторов» у нас небольшой, хотя, конечно, у нас есть авторы, которых мы любим и ценим, и стараемся их поддерживать публикациями. Поиск — самая трудная часть работы. Журнал выходит два раза в год (июнь-декабрь), поэтому частить не получается, но это и хорошо. У каждой рубрики есть, что логично, своя специфика. Пожалуй, труднее всего приходится с прозой — просто потому что это самый объёмный жанр. Прочесть несколько стихотворных подборок — дело недолгое в любом случае, а проза — дело иное.

- Продолжение диалога со страной Исхода или же разговор с новой страной? Что больше интересует авторов? А читателей? А вас лично?

- Представители старшего поколения, конечно, обращаются к прошлому. Почти все без исключений. Им приходится сложнее, потому что они, по-моему, не до конца сумели уехать. Ну, опять же — не все, но очень-очень многие. Среднее и совсем молодое поколение обращается к новому, что тоже логично, и это меня лично очень радует. Я тоже стараюсь смотреть только вперёд, и, так как я не собираюсь никуда возвращаться (хотя, как сказал Шолом-Алейхем, «человек хочет, а Бог хохочет»), я стремлюсь осваивать новые реалии — благо их тут нескончаемые пласты. Да и, признаться, за последние годы Россия стала совсем другой, я её уже знаю и понимаю куда меньше. Соваться в то, что не понимаю, я не собираюсь, а писать о том, что «было-было-было-было, но прошло» — зачем?

- Ощущаете ли вы глобализацию в литературе, эссеистике, журналистике? Если да, то в чем она выражается? Как вы к этому относитесь?

- Коротко: это неизбежно. Все, опять же, в одном и том же контексте. Сейчас невозможно писать без хотя бы самых общих познаний обо всём мире. Но, если честно, это уже так давно «правила игры» и предлагаемые обстоятельства, что я много лет не задумываюсь о подобном. На своей основной работе (я работаю в русскоязычной печатной газете, единственной в Европе) я постоянно общаюсь с журналистами из разных стран. У всех один бэкграунд — хотя разная степень одарённости. И это необходимейшее условие.

- Что для вас участие в «Большой книге»?

- Непосредственно участие — ничего особенного, а вот Длинный список и Список финалистов — счастье и понимание, что мы с соавтором Евгением Кремчуковым написали действительно что-то интересное и стоящее. Благодарность тем, кто поставил наш роман так высоко. Радость находиться рядом с теми, кого читаешь уже много лет.Ну и надежда на победу!

- Самые интересные лично вам вопросы сегодняшней культурной и литературной повестки?

- Время ускоряется, события спрессовываются, эпохи сменяют друг друга всё стремительнее. Как (и стоит ли) это всё уложить в литературу: об этом я думаю всё чаще, и мне это всё интереснее.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100