На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ТОЛСТОВСКИЙ ВЕЧЕР В ПУШКИНСКОЙ ГОСТИНОЙ: «СЛУЧАЙНОЕ НЕ СЛУЧАЙНО»

12.11.2010

9 ноября, в день ухода Льва Толстого из Ясной Поляны, финалисты Национальной литературной премии «Большая книга» Андрей Балдин и Павел Басинский встретились со студентами и преподавателями филологического факультета МГУ, чтобы обсудить с ними личность писателя, его жизнь и причины ухода из имения.  

Беседа получилась интересной, искренней и живой. Главной темой стали причины, по которым «Толстой вдруг покидает свой теплый, очень уютный дом». «Так романтически, конечно, звучит: умер, на богом забытой станции…  но если видеть эту станцию вот в эту погоду, то это тяжелая, конечно, очень была и даже страшная по-своему смерть», - заметил Павел Басинский, автор книги «Лев Толстой: бегство из рая».

Он рассказал, что ему хотелось разобраться в этой истории, не выдвигая собственных версий: «Тем более что все версии об уходе Толстого возникают потому, что мы знаем, что он умрет. Но он уходит из Ясной Поляны, он не знает еще и не думает о том, что он умрет -- он жить уходил. А мы знаем, что произойдет. Мы рассматриваем это как предсмертный жест. Толстой хотел спокойного места. Он хотел инкогнито жить, чтоб никто не знал, что это он. Он не хотел славы. Это комплекс отца Сергия – уйти от славы, как угодно, через любой грех. Я настаиваю на том, что нет никаких концепций. Когда я начинал работать над книгой, я был совершенно заворожен дневниками Софьи Андреевны. Дневники очень сильные. Она вообще незаурядная писательница была, именно в дневниках. И у нее был необыкновенный дар психологического анализа. Я попал, безусловно, под обаяние этих дневников. И вот когда я начинал работать, у меня была концепция в голове: да, прекрасная женщина, обычная, слабая, при гении-муже, не выдержала, и отсюда конфликт. Но когда я стал внимательно во все вникать, у меня совсем другое представление сложилось об этой семье. Там все менялось, от года к году, и каждый день могло меняться. И даже 10 дней ухода были непредсказуемы. Толстой мог бы остаться в Шамордине у сестры - и хотел. Но не остался, потому что приехала дочь Саша, привезла письма, а письма были написаны определенным образом. А потом выяснилось, что вот так они были написаны потому, что главная проблема для детей была не в отце, а в матери. Потому что отец ушел новой жизни искать, а мать больная осталась у них на руках, а у них свои семьи. И вот когда погружаешься в этот клубок отношений, понимаешь, что там не может быть никаких концепций. Это живая жизнь, где все вытекает одно из другого, и это надо учитывать».

По мнению Андрея Балдина, автора книги «Московские праздные дни», наоборот, Толстой знал, что идет умирать: «У меня сложилось впечатление, что он знал. И готовился очень задолго. Он выстраивал свой конец, думал о нем с младых ногтей, когда ужаснулся смертью. Он же сирота. В 8 лет  лишился отца, а мать умерла, когда ему было 1,5 года. Уже тогда он думал о правильной смерти, точнее, о спасении. Самым главным его планом был последний опыт. Он был арифиметичен по своему сознанию, по своим приемам, чем меня, архитектора, и привлек. Он очень строителен. Он никогда не включался во все эти модные мистические течения рубежа веков. Он это отвергал. Он говорил, что ему надо понять… Для меня это звучит, как расчертить. Он понимал всегда, что рано или поздно этот чертеж надо заканчивать, причем осмысленно. Нарисовать, шар – это его постоянная идеальная фигура, она у него присутствует постоянно. Он должен был обернуться таким шаром и спастись. Не умереть, конечно, речь шла именно о спасении. Он мальчиком начал писать, с 8 лет можно считать, именно со смерти отца. Скорее всего, его надоумил Николай, старший брат, который очень много идей ему подал: «Пиши полностью все, что произошло вчера, и ты вернешь вчерашний день». Он начал опыты по собиранию времени с 8 лет, вынужденный собирать время как сирота. Это был самый главный его композиционный опыт. Но он вел циркулем вокруг самого себя и понимал, что вот-вот замкнется».

Несмотря на разное восприятие ухода Льва Толстого из Ясной Поляны, оба автора признают одно: в жизни Толстого все неслучайно.

«Случайное неслучайно», - заметил Павел Басинский, назвав Толстого планетой, «к которой можно подлететь с разных концов и видеть ее по-своему».  

Балдин подчеркнул особую роль Толстого в литературе: «100 лет назад Толстой своим уходом замкнул литературную сферу XIX века, и начался уже совершенно новый русский язык. Он как будто освободил литераторов для совершенно новых экспериментов. Я думаю, сейчас некоторый пересменок, мы  находимся в межъязыком состоянии . Наверное, пока этот круг не прокрутится, то новый язык  не начнет появляться даже потенциально. Может быть, какие–то новации когда-нибудь возникнут, а сейчас пауза. Мое ощущение такое: сейчас ноябрьская пауза».


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100