На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ПИСАТЕЛЬСТВО – РОД НЕВРОЗА…

29.11.2006

     Сегодня в Центральном Доме художника в рамках Восьмой Международной Ярмарки интеллектуальной литературы Non/Fiction состоялась встреча с лауреатами и финалистами первого премиального сезона «Большой книги».

     - Перед вами выступят  одни из лучших творцов страны, которых я люблю и уважаю как потрясающе интересных людей, - сказал, открывая встречу, генеральный директор премии Георгий Урушадзе.
                                                                                    х  х  х
     Прозаик Александр Кабаков, чей роман «Всё поправимо» занял второе место, поделился своими впечатлениями от церемонии награждения:

     - Как вы помните, сначала назвали обладателя третьей премии. Когда я услышал фамилию Шишкина, подумал одно слово: «Пролетел». Я был уверен, что если мне что-то и «светит», то третье место, причём за «Московские сказки». А когда узнал, что у меня вторая премия за «Всё поправимо», очень обрадовался. И не потому, что второе место на полмиллиона «дороже» третьего, а потому что за роман. «Сказки» стали для меня в какой-то степени игрой, а «Всё поправимо» - тяжёлым трудом, от которого было очень нелегко отойти. Конечно, после такого успеха работать сложно. Я уже в больших раздумьях, как теперь писать прозу, и пытаюсь перейти на не-прозу. Но это ещё труднее.

Александр Абрамович ответил на вопросы слушателей:
     - Если бы вы получили приз читательский симпатий, не испугались, что работаете на потребу читательскому вкусу?
     - Я бы только обрадовался за народ.

     - В 1980-х ваши книги – например, роман «Невозвращенец» -
издавались большими тиражами, вы получали солидные гонорары. Что нужно сделать с книжным рынком, чтобы писатель мог жить литературным трудом?
     - В 80-е у меня не напечатали ни строчки (кроме юмористических рассказов). «Невозвращенец» вышел позже, уже в 90-ые. На гонорары можно было жить в начале 1950-ых: написать какую-нибудь «Семью Журбиных», получить за неё Ленинскую и Сталинскую премии, жить переизданиями, обосноваться в Переделкине за казённый счёт… А чтобы книжный рынок стал иным, надо отменить демократию. Ведь демократия – это когда народ читает не то, что ему навязывают, а то, что он хочет. Причём в условиях рынка многие люди работают много и тяжело, и у них не остаётся времени и сил «въезжать» в Достоевского или Набокова. Не до этого им. Готовы ли мы поступиться демократией в интересах литературы? По-моему, никто не готов.

     - А что произойдёт, по-вашему, если из общества изъять всех современных писателей?
     - Если бы тот же Достоевский спасал от всяческих бед, не было бы и 1917-го года. Не думаю, что литература может что-то улучшить или ухудшить. Для писателя это род невроза, для читателя – род привычки.
                                                                                  х  х  х
     Встреча с Ольгой Славниковой, вошедший в шорт-лист с романом «2017», началась с вопроса:

      - В романе описана революционная ситуация, сложившаяся в стране в год 100-летия Октября. Не подстрекаете ли вы к революции? Ведь какой писатель показывает жизнь, такой она и бывает. Например, раньше нашу милицию изображали героически, и в неё шли чистые, совестливые романтики. А теперь пишут и показывают «ментов», и милицейские ряды пополняют «оборотни в погонах».
     - Когда пишешь роман, ощущаешь, что кто-то говорит тебе, что писать. Есть какая-то мистическая составляющая. Да, из большой литературы исчезло романтическое восприятие жизни. Можно ли его вернуть? Видимо, для этого нужно пройти какой-то путь, должны выйти новые книги… - ответила Ольга Александровна.

     Комментируя информацию о  том, что некоторые члены жюри «Большой книги» предлагали не присуждать первую премию, Славникова заметила, что механизмы, помогающие писателям жить и быть на виду, очень важны. Причём этот процесс должен быть непрерывным. Кто сегодня помнит имя первого лауреата «Нобелевки» -  какого-то французского поэта? Но премия шла вперёд и набрала вес, и среди её обладателей – множество писателей мировой величины. И «Большая книга» должна развиваться, а для этого присуждаться регулярно, ежегодно. Премия – это механизм, в который загружается некое «сырьё» в виде книг-претендентов, а на выходе получается «продукт» в виде победителей.

                                                                                х  х  х
     Ещё одна финалистка – Далия Трускиновская – живёт в Риге. Она рассказала о печальной книжной ситуации, сложившейся в Латвии. Всю русскую литературу в республику привозят из России. Отбирают её товароведы, которые не читают «Книжное обозрение», не ищут информацию о новинках в Интернете, а руководствуются собственными соображениями. Поэтому на прилавках царит литературный ширпотреб.

     - Когда я вошла в число финалистов «Большой книги», информация об этом появилась во всех русскоязычных изданиях Латвии, - рассказала Далия Мееровна. – Но мой роман «Шайтан-звезда» в магазинах так и не появился. Правда, мне хватает того, что книга расходится в России: мои читатели здесь, и я их люблю.

     Кстати, именно «Большая книга» во многом поспособствовала продвижению «Шайтан-звезды» к широкой читательской аудитории. Восемь лет этот роман не брало ни одно издательство, и только «Форум» решился его выпустить. Теперь, после вхождения в премиальный шорт-лист, готовится переиздание «Шайтан-звезды». А в новом сезоне Трускиновская готова представить на конкурс рукопись нового романа, созданного по мотивам латвийского фольклора.

                                                                                    х  х  х
     Андрей Волос, попавший в «короткий» список премии с романом «Аниматор», сразу поделился своими планами.

     - Я могу участвовать в новом сезоне «Большой книги» с рукописью недавно законченного романа, - рассказал он. – Он создан на основе киносценария и очень объёмен – 29 листов. Роман посвящён началу афганской войны, а также предшествующим этому событиям, которые довели меня аж до 1928 года.

     Вместе с тем Андрей Германович подчеркнул свою обособленность от так называемого литературного процесса:

     - Я считаю, литпроцесса у нас нет. Я вообще не знаю, что это такое. Литература – дело сугубо индивидуальное, и писателю никто не может помочь, кроме самой жизни. Развился ли литературный процесс со времён Гомера? Да Гомер интереснее всех нынешних писателей, вместе взятых!

                                                                                    х  х  х
     Тем не менее, даже отъявленным индивидуалистам участие в литературных конкурсах полезно и просто необходимо. Ведь одна из главных идей «Большой книги» - показать обществу, что писатель востребован, читаем, значим.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100