На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ОЧЕНЬ ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ

Наталия Федорова, Гузель Яхина / «Русская планета», 21.12.2015

Первый роман молодой татарской писательницы Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза» называют самым ярким литературным дебютом этого года. Он повествует о том, как хрупкую крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по каторжному маршруту в Сибирь. В тайге, на берегах Ангары, сотни переселенцев вместе ежедневно борются за выживание. Роман уже отмечен несколькими премиями — «Книга года», «Ясная поляна», «Большая книга». Он вызвал горячий отклик у читателей, высокую оценку дали мэтры отечественной литературы.

«Русская планета» побеседовала с Гузель Яхиной о том, как создавался роман, и почему современному человеку важно получить эмоциональный опыт переживших репрессии предков.

– Гузель, что в вашей писательской жизни предшествовало написанию романа?

– Я начала писать с 8 лет. Мечтала поступить на сценарный факультет ВГИКа, серьезно готовилась, но не сложилось. Затем училась в Казанском пединституте на факультете иностранных языков. Закончив учебу, уехала в Москву. И вот уже почти 17 лет я живу в столице. Работала в сфере, совсем не связанной с литературой. Не так давно два моих рассказа были опубликованы в толстых литературных журналах: «Мотылек» — про мальчика с острова Свияжск, и «Винтовка» — о девушке-санинструкторе во время войны, в 1944 году. И вот, какое-то время назад захотелось написать роман.

– Почему вас привлекла тема сталинских репрессий?

– Это часть моей семейной истории. Мою бабушку звали Шакирова Раиса Шакировна. В январе 1930 года, когда ее родителей раскулачили, ей было 7 лет. Тогда в СССР началась активная кампания: всем республикам были поставлены жесткие планы по раскулачиванию. И семья моей бабушки, к слову, вовсе не зажиточная, подпала под этот план. Случилось все в деревне Зюри Сабинского района Татарской АССР. Повезли их по маршруту: из деревни в Казань на лошадях, потом очень долго по железной дороге в Красноярск, а дальше по Енисею на Ангару.
Все свое детство и юность бабушка провела в ссылке. Это был таежный поселок, построенный силами переселенцев — Пит-городок. Городок — не потому, что большой, а потому, что очень красиво стоял на высоком берегу реки и отражался в ее водах, словно древний былинный град. Бабушка уже в ссылке закончила педагогический техникум и только в 1946 году вернулась в Татарию, в деревню Богатые Сабы. Ее старшая сестра в начале 1940-х годов сбежала из Пит-городка, попала на войну и стала зенитчицей, героем войны. По ее ходатайству бабушке разрешили вернуться на родину. Говорила она тогда лучше по-русски, чем по-татарски, причем с сибирским акцентом. Пошла преподавать русский язык в начальных классах. Познакомилась с дедушкой, он был учителем немецкого языка и директором школы. И тогда началась третья жизнь бабушки: первая — до ссылки в деревне, вторая — в Сибири, третья — мирная, где были дети, внуки, благодарные ученики.

Бабушка моя умерла почти пять лет назад. И сначала я интересовалась темой репрессий только для того, чтобы самой понять, представить, что переживала моя бабушка. Много после я пришла к мысли написать книгу. Но роман — это не совсем биография, моя героиня мало чем похожа на бабушку.

– В чем эта непохожесть?

– В романе я повторила временной период ссылки бабушки — 16 лет, с 1930 по 1946 годы, — и маршрут. Бабушке было 7 лет, когда ее отправили в Сибирь. Можно сказать, ссылка ее сформировала. Когда я родилась, ей было 54 года. Что касается моей героини, то она попадает в ссылку уже в 30 лет. Этот возраст для женщины в татарской деревне столетие назад — это, конечно, еще не конец жизни, но уже близко к закату. Все дела земные к тому времени обычно бывали сделаны: замужество, рождение детей, их воспитание. И когда Зулейхе предрекают смерть, она готова к этому. Но неожиданно у нее начинается новая жизнь — в ссылке. Новая жизнь появляется, прорастает из огромного горя. Нельзя сказать, что это сладкая жизнь, но в ней есть место счастью.

– А деревня Юлбаш, где живет Зулейха в начале книги, реальная?

– Она придуманная. Я расположила ее недалеко от Казани, где-то в Сабинском районе. Юлбаш происходит от татарских слов «юл баши», то есть «начало дороги». Она и есть символическое начало дороги — собственно история начинается в тот момент, когда Зулейху увозят из родной деревни.

– Как собирали материалы для работы над романом?

– Когда бабушка была жива, я, к сожалению, не записала ее воспоминания на диктофон. Что-то я запомнила, но многое уже и не восстановить по памяти — например, как подростки в Пит-городке сами изготавливали сита для промывания золота, мыли золото в притоке Ангары.
Большим и важным источником информации для меня был сайт Сахаровского центра. Там выложен в открытом доступе массив воспоминаний тех, кто прошел через ГУЛАГ, был раскулачен, переселен. Также я читала научные работы, статьи историков, книги, покупала и изучала диссертации. Документальные фильмы, музей ГУЛАГа в Москве помогли прочувствовать атмосферу. Детали приходилось выискивать. Чтобы попытаться понять, как себя ощущали люди в вагонах-теплушках во время транспортировки в Сибирь, я поехала на Рижский вокзал, где есть музей железнодорожного транспорта под открытым небом. Долго стояла там перед телячьим вагоном, представляла, как это — ехать в этих досках битком. Тесное узкое пространство, маленькое оконце, мутные лампы, света хватает только на то, чтобы едва разглядеть друг друга, крошечная буржуйка посередине.

Что касается самого места ссылки бабушки, то сегодня его уже не существует. Давно иссякло золотоносное месторождение. После распада СССР мелкие поселки стали вымирать, и Пит-городок в 1994 году исчез с карты. Я туда не ездила.

– Что может дать современному человеку сопереживание опыта людей, прошедших через испытания в ссылках?

– Во время написания романа я поняла, что мы не представляем, даже не задумываемся о том, в каких прекрасных условиях сегодня живем. То, как жили люди буквально 80 лет назад, а тем более в ссылке, совершенно не сравнимо с нашей жизнью, у нас просто не сопоставимый уровень проблем.

Также поняла, что тема раскулачивания коснулась очень многих. После выхода книги мне стали писать люди, у которых бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки испытали что-то подобное.

– Как долго писался роман?

– Два года я обдумывала разные возможные варианты построения сюжета, героев, их количество, сюжетные линии, пересечения. Все это было достаточно сумбурно. Я даже писала какие-то главы, но большая часть из первых набросков не вошли в роман. И только спустя два года прописала историю целиком — в виде сценария. Это дало мне возможность структурировать историю, отсечь все ненужное. А его, кстати, накопилось много: лес героев, лес мыслей — пробраться было очень сложно. Затем 8 месяцев писала: каждый день, в основном, утром.

– Для вас стала неожиданной популярность романа?

– Да. У меня была цель минимум — написать до конца. Цель максимум — чтобы роман издали. Дальше я не думала и не мечтала. Все, что случилось с книгой, превзошло мои самые смелые ожидания. И случилось это благодаря поддержке людей, которые поверили в книгу: Елене Костюкович, которая захотела работать с моим романом, пригласила меня в свое литературное агентство; Людмиле Улицкой, которая написала теплую рецензию — выписала роману путевку в жизнь; самому главному для писателя человеку — издателю Елене Шубиной; Борису Акунину, который неожиданно опубликовал в Фейсбуке короткий пост, и благодаря этому люди стали активно читать электронный текст романа…

– В предисловии к роману Людмила Улицкая пишет, что вы продолжаете род «двукультурных писателей» как Фазиль Искандер, Чингиз Айтматов…. Какое значение для вас имела национальность героини?

– Первую часть романа, где описана деревенская жизнь Зулейхи до ссылки, я постаралась насытить татарским колоритом. Даже вкрапляла в русский текст татарские слова — без перевода. Смысл их понятен из контекста, а для тех, кто хочет себя проверить, в конце книги есть словарик. Дальше, по мере того, как героиня осваивается в сибирском поселке, живет среди русскоговорящих людей, национальный колорит постепенно исчезает. С одной стороны, несомненно, это роман о татарской женщине и татарской деревне, но с другой стороны, чем дальше мы продвигаемся по роману, тем больше в нем интернационального.

– Как встретили роман на вашей родине, в Татарстане?

– Конечно, книгу читали в Татарстане. Мы уже заключили договор с «Татарским книжным издательством» на перевод книги на татарский язык. Он выйдет в 2016 году. Татарский читатель с большим вниманием относится к первым главам, его оценка иногда гораздо более строгая.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100