На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

СИБИРСКАЯ СКАРЛЕТТ

Дамир Искаков / «Журналист», 13.05.2016

Литературный дебют молодого автора из Казани Гузели Яхиной в жанре «женской прозы» - текстов, написанных женщинами, о женщинах и преимущественно для женщин - принес автору почетный титул юбилейного сезона национальной литературной премии «Большая книга» (и весьма солидное вознаграждение).

Историю о Зулейхе, раскулаченной и сосланной в Сибирь, можно назвать семейной сагой, поскольку написана она по истории семьи автора. Первым в роду описан самый страшный и деспотичный персонаж книги - столетняя слепая Упыриха, у которой есть реальный прототип - прабабка автора. Следующие два поколения - тридцатилетняя в начале книги Зулейха и ее сыш Юзуф - художественная выдумка, а четвертым поколением идет вполне реальный человек - автор. Он возникает вместе с закадровым текстом, когда кратко озвучивает ближайшую судьбу выбывающих из текста героев. Примерно таким голосом в «Семнадцати мгновениях весны говорилось: «Штирлиц спал, но знал, что ровно через двадцать минут он проснется».
Зеленоглазая Зулейха так и вовсе похожа на Скарлетт О'Хару времен голода и лесопилки. Их объединяет еще и обязательный «пунктик» женских романов: привлекательность, не оставляющая равнодушным ни одного мужчину. Какие уж тут неожиданные повороты сюжета, когда в каждых новых обстоятельствах найдется тот, кто спасет и защитит. В этой истории про тяготы ссыльных 2рояль в кустах» появляется слишком часто, а удачных совпадений слишком много. Как по волшебству будет в нужное время нужный доктор, долгую зимовку без теплой одежды и еды переживут практически все, а поддельные дркументы для Юзуфа возникают в единственно верный и быстро проходящий момент. И все написано так складно, что от текста не оторвешься, пока не прочитаешь.

Самой сильной оказывается первая из четырех частей романа: там, где про домострой, суеверрия, закабаление женщины, жизнь в постоянном страхе, голод, ужасающие рассказы Упырихи: «И слышишь, сынок? мы их не ели. Мы их похоронили. сами, без муллы, ночью. А что могил их нет, так у меня уже язык отсох тебе объяснять, что рем летом всех хоронили - без могил».

Жизнь глазами жертвы - вот что хорошо получилось показать. А дальше накал страстей спадает, и получается, что работать на лесоповале - легко, выжить в сырости и холоде - легко, жить ссыльным при советской власти - легко. Абсурд! На фоне таких вещей можно пропустить заниматнельный факт, что ложки в Сибири делают из ракушек, а медведя (и лося) можно убить с одного выстрела, впервые взяв в руки ружье и не представляя, где там предохранитель, курок и куда целиться.

Если воспринимать книгу «Зулейха открывает глаза» не как исторический роман, а как образец женской прозы, то многое можно списать на художественное преувеличение, дескать «так надо для замысла» - счастливого хеппи-энда. Потому что замысел в целом благой и гуманный: из забитой и покорной «мокрой курицы» главная героиня станет меткой и хладнокровной охотницей, способной постоять за себя, а главный злодей превратится в добродетельного и прекрасного принца.

Чем вам не сказка про «красавицу и чудовище»?


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100