На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

«ПОСЛЕ «ЛАВРА» К ЕВГЕНИЮ ВОДОЛАЗКИНУ ОБРАЩАЮТСЯ ЗА ЖИЗНЕННЫМИ СОВЕТАМИ» (ФРАГМЕНТ)

Михаил Сеславинский, Анна Селиванова, Олег Жданов / «Комсомольская правда», 25.05.2016

- Покупка книг на ярмарке - это традиция больше российская. Ведь ни в Лондоне, ни во Франкфурте нет посетителей как таковых...

- Франкфурт, Лондон, Нью-Йорк это сплошь и рядом профессиональные ярмарки, куда приезжают издательства и ведут переговоры о продаже прав на ту или иную книгу. Да, там идут встречи с писателями, но для профессиональной среды.

- Наши писатели довольно часто ездят по зарубежным ярмаркам. И вы там довольно часто присутствуете.

- Мы, собственно говоря, и пытаемся их продвигать.
- А, кто из наших писателей сейчас «продается» на Западе?

- Продвигать современную русскую литературу довольно тяжело. Скажем, что такое рынок США? Их интересует, конечно, в первую очередь своя литература. Литература прекрасная, но при этом очень коммерческая. Есть суперпопулярные писатели, которые пишут блокбастеры, детективы, которые издаются миллионными тиражами и активно раскупаются. Но мало того, что нашим писателям надо конкурировать с американскими и вообще англоязычными авторами, они еще конкурируют и с нашей классикой. Потому что нас-то знают, в первую очередь по Чехову, по Достоевскому, по Толстому, Пушкину, по Солженицыну, по великой литературе ХХ века. Вот такая двойная полоса препятствий. Тем не менее, если говорить о современных новинках, то прекрасно был взят, извините за такой глагол, роман Евгения Водолазкина «Лавр» и переведен на десятки языков, прекрасно сейчас переводится Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза», издаются и фантастические романы, скажем, Сергея Лукьяненко, издаются и детективы Полины Дашковой, Татьяны Устиновой. Что нужно читателю? Если это не стремительно развивающийся детектив, ему нужна понятная жизненная история с философской подоплекой, которая не имеет границ. И эти истории, которые задевают душу, сердце, которые заставляют как-то экстраполировать жизнеописание литературных героев на собственные взаимоотношения, как раз и берутся, в том числе западными издателями. В прошлом или позапрошлом году у нас была встреча наших писателей в российском культурном центре Лондона. Я удивился, как много вопросов к Евгению Водолазкину с такими общечеловеческими темами, даже общефилософского характера. И он сам говорит: меня чуть ли не просят дать совет в сложной жизненной ситуации, меня воспринимают как гуру, как человека, к которому можно обратиться с этим вопросом. А действительно, друзья мои, должны же быть моральные авторитеты, с кем-то хочется сверять свою жизненную позицию, мысленно обратиться. Это же часто происходило и в журналистике. Есть авторы, которым доверяли, вместе с которыми рассуждали. Это было и в советское время и сейчас есть. То же самое происходит в литературе. Вот это дорогого стоит.

- Как вы считаете, возможно ли рождение новых русских героев в литературе? Мы недавно общались с Захаром Прилепиным, он говорил о том, что нет Корчагина нового, нет нового Пьера Безухова. А ведь современная литература в них тоже нуждается, нужно на кого-то ориентироваться, хотя бы на «Всадника без головы».

- Это великая тайна. Я всегда считал, что вот сейчас должна появиться плеяда великих поэтов. Потому что был золотой век русской литературы (первая треть 19-го века), вот появилась плеяда русских поэтов Серебряного века. Вот поэты-шестидесятники. Смотрите, прошло уже 50 лет, это достаточный срок для того, чтобы Господь Бог как-то сформировал в нашем гуманитарном пространстве еще одну такую формацию. Да, есть прекрасные поэты, но по гамбургскому счету… Если мы говорим об Андрее Вознесенском, Евгении Евтушенко, Белле Ахмадулиной, Роберте Рождественском, они достойно конкурировали с поэтами Серебряного века, их учили наизусть и читали, боготворили, тысячи людей ходили на их концерты. Такого сейчас нет. Хотя человек так же нуждается в лирике, современной лирике 21-го века, на этом новом языке.- Бродский говорил, что на эпоху выдается один поэт в стране.

- Не знаю, кого он имел в виду. Наверное, себя.


«ПУШКИН ТОЖЕ ДУМАЛ, КА ПРОЖИТЬ ПИСАТЕЛЬСКИМ ТРУДОМ»


- Может, дело в том, что сейчас сложно посвятить себя литературе. Можно ли достойно жить писательским трудом? Не стоит ли возобновить какие-то государственные премии?

- Эти самые вопросы задавал Александр Сергеевич Пушкин в промежутке между изданием первой книжки «Руслан и Людмила» в 1820 году и последним изданием «Евгения Онегина», которое вышло в 1837 году и лежала на его столе, когда его привезли с дуэли. Те же самые рассуждения: сколько заплатит Смирдин, можно ли на это прожить, разойдется ли тираж? И Александр Сергеевич не получил ответа на этот вопрос, и мы с вами здесь эту формулу не выдумаем.
Во-первых, премий в наше стране не так мало - несколько десятков. Главная премия «Большой книги» – 3 миллиона рублей. Это приличные деньги. Есть и государственные премии в области культуры, есть и премии президента в области литературы и искусства. Есть и премии молодым деятелям культуры, в том числе создающим произведения для детей и юношества. Но, конечно, не только премии должны кормить писателя. В Советском Союзе член Союза писателей, театральные деятели, кинематографисты получали баснословные гонорары: за фильмы, за постановку спектаклей, за издание произведений в какой-нибудь «Роман-газете» тиражом 1 миллион экземпляров. Были и дома отдыха, и поликлиники. Достаточно было на студию принести синопсис фильма на двух страничках, чтобы получить аванс и поехать в Пицунду дальше пытаться создать сценарий. И неважно, что его потом не примут в работу.
Можно это вернуть? Невозможно. Да, действительно, писатель, у которого нет гигантских тиражей, произведения которого не переиздаются, наверное, на доход от своих произведений прожить не сможет. Еще раз хочу сказать, это и было во многих странах, было и в нашей стране, и есть сейчас. Мы вспомнили Бродского. Как мы знаем, не было гонораров у Бродского, лауреата Нобелевской премии по литературе за книжки, изданные в Советском Союзе. Вспомним Джоан Роулинг, которой несколько издательств отказало в публикации первой книжки о Гарри Поттере. Да, сейчас невозможно выпустить тираж в 100 тысяч экземпляров. Не может издатель себе позволить этот риск. Но сделать несколько тиражей по 6-7-8 тысяч – это стандартная практика. Я за свои книжки никогда не получал гонораров. Пытаюсь договориться с издательством, чтобы на них стоимость была низкой. Тем не менее, пара книжек все-таки вышли во втором издании. В меня это вселяет оптимизм. Какой-нибудь альбом «Аромат книжного переплета», казалось бы, узкоспециальный, сначала вышел тиражом тысяча экземпляров, был раскуплен, появился в букинистических магазинах по цене в 2-3 раза выше. И мы сделали второе издание.

- Существует такое мнение, что сейчас книга - не источник информации, скорее, материальный продукт, эмоция, а учиться люди предпочитают в интернет-среде. Сохранилась за книгой эта классическая обучающая функция?

- Мне кажется, сохранилась. Моя дочка учится в Высшей школе экономики. Да, она постоянно находится онлайн, но при этом я вижу большое количество книг, которые у нее стопками лежат на письменном столе. Она идет в библиотеку, там она тоже работает в интернете, но и какие-то книжки берет. Тут вы от меня не услышите объективного мнения, для меня книга является таким универсальным продуктом, от которой получаешь удовольствие, черпаешь эмоции, получаешь знания. И вслед за нашим прекрасным поэтом Юрием Михайловичем Кублановским скажу, что в мире, откуда исчезла бумажная книга, я бы жить не хотел.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100