На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

«БЮРО ПРОВЕРКИ» АЛЕКСАНДРА АРХАНГЕЛЬСКОГО

Книжный Дзен / Яндекс Дзен, 02.10.2018

Москва молчаливо плавится в летнем зное, блестят улицы, белеют фасады, грядёт Олимпиада 1980 года. В этот город (самый лучший город на земле) спешно возвращается из стройотряда юный Алексей Ноговицын, аспирант МГУ. Почему он вернулся, станет понятно где-то ближе к финалу романа – а пока Алексей торопится на встречу с двумя людьми: с возлюбленной с довольно прозаическим именем Муся и со своим наставником и учителем, философом Сумалеем. Не очень торопится Алексей разве что отчитаться о приезде матушке, но чего её зря пугать – это она ещё не отошла от новости, что сын вдруг стал православным.

Тут стоит отметить - Алексей живёт с мамой как за каменной стеной: тотальная любовь, опека и обед по расписанию. Всё портит только обязательная стража у двери вечерами с допросом, где ж там загулял сынок - с полагающимся корвалолом и упрёками в бессердечии. Ещё интеллигентной маме не нравится эта провинциальная Муся из семьи каких-то торгашей, которые даже Фета от Блока не отличат, но тут уж ничего не поделаешь. Алексей оказывается неожиданно твёрд в двух решениях – в любви к женщине и в любви к Богу. Совершенно случайно Ноговицын находит себе друга по переписке – таинственного незнакомца-духовника, который учит уму-разуму своего неразумного отрока, рассказывает байки из жизни святых, наставляет на путь истинный, всячески подчёркивая избранность Алексея. Казалось бы, очевидно, что письма походят больше на сочинение одухотворённого графомана-любителя, к тому же порой противоречат сами себе и вообще выглядят странно, но Алексей не видит этих странных деталей, хотя стоило бы.

«Ты слышишь только то, что готов услышать», - подсказывает слоган романа, и это, в общем, так и есть. Попытки взвалить свои беды на других, положиться на то, что все решения за тебя примет кто-нибудь другой - мама, учитель-наставник или церковный батюшка, - оказываются при этом едва ли не фатальными. Да и с чего вдруг такая жажда веры? Претензии к этой сюжетной линии высказывали многие читатели, в том числе и Дмитрий Быков, отметивший, что ему не ясно, зачем герою вообще эта самая религия понадобилась. Нужен ли понятный повод, когда человек обращается вдруг к Богу – вопрос обсуждаемый, однако, в романе всё же есть место и тому: в годы, когда интеллигенция особенно остро чувствовала противостояние государственной машины, когда всё было нельзя, а некоторые вещи было нельзя особенно, когда пропадала надежда, и, казалось, смысла нет вообще ни в чём, тогда так называемый церковный вопрос стоял особенно остро. Ноговицын, который мечется между спасительной мамой и попытками стать самостоятельным и взрослым, то и дело мечтает - вот бы всё решили за него, вот бы сейчас в постель под одеяло, вот бы не было никаких проблем. Церковь видится ему оптимальным вариантом спасения - и, с одной стороны, это его личный выбор, а с другой - там выбор делают в каком-то смысле за него. Однако, вместо ответов на условное «в чем же смысл жизни», он только больше запутывается, вляпавшись в малоприятную историю, которая грозит не только отчислением из института, но и, возможно, парой уголовных статей. Советские восьмидесятые сжимают его тисками, и тут уж придётся побороться за свою веру - прежде всего в себя самого.

Критики не зря отмечают, что роман «Бюро проверки» выглядит очень ностальгическим – и не зря, например, хвалят, как любуется Архангельский чёрными «Волгами» с кокетливыми шторками или вспоминает запах дукатской «Примы». Однако, сам писатель не раз отвечал на это – никакой ностальгии нет ни в нём самом по тем временам, ни в романе. Все эти атрибуты – маркеры своего времени, мастерски подмеченные, стоящие каждый на своих местах, не столько с целью театрального реквизита, сколько с целью воссоздать нужные для сюжета и трансформации героя условия и только потом - погрузить читателя в то время, когда мороженное ещё стоило девятнадцать копеек, а в Театре на Таганке давали «Гамлета» с Высоцким.

Голос Высоцкого при этом, осознанно или нет, но звучит в этом романе едва ли не всюду. Роман рычит, нажимая на раскатистое «р» - начиная с первой части романа с этими «кура-рубль-раб-церковь-Рязань-Родина» (даже дыня и та не какая-нибудь, а «самаркандская»), заканчивая финалом, где, собственно, в воздухе проносится новость о смерти Высоцкого. Высоцкий, певец свободы, здесь существует, с одной стороны, так же, как сливочное за девятнадцать - как антураж десятилетия, как голос эпохи. С другой же, именно поэтому он так важен для романа – не будь его, вся эта удивительная ритмика могла бы остаться незамеченной.

И это только одно из наблюдений. Удивительно, как много теорий вообще рождает эта книга, казалось бы, ничего при этом не делая. Александр Архангельский во второй половине романа словно бы решил ни о чём не говорить читателю прямо, только намекать – в конце концов, тот же путь к Богу столь же сложен и тернист, равно как и путь к истине. Финал не объясняет ничего, более того – ещё сильнее запутывает, что позволяет всерьёз задуматься над тем, а всем ли верно доверял Ноговицын - и читать роман как детектив, а не очередной исторический очерк. Не было ли «предателя» рядом с ним, а он об этом даже не догадывался?

Автор, впрочем, даже в интервью не даёт никаких намёков о «главном злодее» и открещивается от того, что у книги были «суррогатные родители». Никаких конкретных случаев из истории он в виду не имел, ни на какие художественные тексты не опирался тоже - история родилась сама по себе, отсылок к истории о том, как КГБ особо заинтересовала деятельность отца Всеволода Шпиллера, тут нет, более того - Архангельский прочёл её, когда полромана уже было написано. История известная - Шпиллер через завербованную прихожанку переписывался с неким отцом Троицким, которого, разумеется, не существовало, а письма прикладывались к нужному делу и использовались по усмотрению спецслужб.

Так что же такое «Бюро проверки» в итоге – очередная удачная компиляция реальности и выдумки, религиозные хождения по мукам или действительно большой и важный роман, получивший в этом году сразу несколько номинаций на литературные премии? После схлынувшей волны его обсуждений, кажется, что эта книга и сама как бюро проверки, только читательской.

И эта полифония мнений, которую рождает «Бюро», интересна сама по себе – а уж не это ли показатель действительно «большой» книги?


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100