На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ОТ «БЫВШЕЙ…» К БУДУЩЕМУ

Иван Родионов / Год литературы, 31.08.2020

Буквально все — критики, читатели, сами писатели — ждали, когда русская литература уйдёт от эскапизма исторической, мистической, фантастической прозы, перестанет описывать время Ивана Грозного или послевоенный СССР и займётся наконец проклятой современностью.

Изредка что-то выходило, а в Редакции Елены Шубиной даже появилась серия «Актуальный роман», спровоцировавшая некоторую дискуссию. Проблема, однако, оказалась не в том, что нужно писать для пресловутой вечности, а не презренной актуальности (это как раз проблема надуманная), а в том, что мостика между современностью и актуальностью, как ни странно, отчего-то не выходило.

Получались крайности. Или русский киноартхаус с неизбежной расчлененкой, выморочностью и уродами без людей — дело, конечно, милое, но опостылевшее до чёртиков. Или другой полюс — телесериал с «России-1», где герои говорят переводом с бразильского и решают зефирные проблемы, а сюжетные ходы предсказуемы чуть менее, чем полностью.

Корейский триллер в духе Тарантино, роман о политических реалиях современной России и сборник шаманских рассказов - 10 (плюс еще одна) книг, которые стоит купить на ярмарке

Но лакуна постепенно заполняется, и «Бывшая Ленина» Шамиля Идиатуллина — книга в этом смысле очень важная.
Боковые ветви сюжета легко узнаваемы — коррупция, тяжеловесность бюрократической машинерии, беспомощность райцентра перед центром областным, когда местная молодёжь хочет бросить всё и уехать в Сарасовск, а то и в Москву. Ну и центральный Левиафан — гигантская мусорная свалка, убивающая всё вокруг, в том числе и своего создателя: толкований как прямых, так и символических можно приводить множество.

Но именно общая, простите, токсичность мобилизует на борьбу местных не уродов, но людей: активную молодёжь, давно дрейфующего по жизни чиновника, его немолодую жену, простых, притерпевшихся ко всему жителей Чупова — в борьбе обретёшь ты не только право своё, но и самоё себя. Повышают напряжение и сложные, болезненные (но не выморочные) взаимоотношения между героями, в эпицентре которых находится Елена — что ж, имя ещё со времён Трои обязывает. Главная героиня вместо героя – это тоже примета современности. Родной городок Елена воспринимает как хозяйка: да, Чупов неказист и мал, но это её дом. Значит, пора наводить порядок. Лично.

«Нельзя считать своим дом, в котором ты даже пол не вымыла, не говоря уж об окнах», — думает героиня о квартире, той самой «бывшей Ленина». Но это не только о доме — это и об отношении к малой Родине.

Стоит отметить и язык — всякий персонаж не просто говорит по-своему, но и активно использует всамделишную живую речь с жаргонизмами и интернет-сленгом — никаких «нам нужно расстаться», «всё кончено» и прочего.
Итак, современность присутствует. А актуальность?

Тут и экологические проблемы — что поделать, очень важные. Диалоги героев из второй половины книги отчего-то вызывают в памяти полемику героев «Русского леса» Леонида Леонова.

И социалочка — не в духе чуповского «Эха Москвы», как  почему-то выразился один критик, а с позиции обычного человека, не понимающего, как и куда бежать: проблема очевидна, но неочевидны и даже дискредитированы возможные выходы. Блок впервые уподобил обычно грозную Родину-мать жене; оказалось, что Россия сейчас — в прямом смысле «бывшая Ленина», так и не нашедшая после бурного расставания достойного жениха. Всякий норовит подкатить и попользоваться, да только мужа пока нет, одни ушлые ухажёры.

И воскрешение к активной, живой жизни — беда выступает катализатором того, чтобы Лазарь всё-таки встал и пошёл.

Наконец, слои символов и отблесков — с привычной для автора игрой именами.
Четыре главы — четыре эпиграфа. Первый, второй и четвёртый — из второй половины Ветхого Завета: малые пророки и Четвёртая книга царств. А там, напоминаю — грозные пророчества о конце времён и разрушении Храма.

Третий эпиграф — из апостола Павла, Послание к коринфянам. Там, напомню, помимо прочего постулируются призыв к стойкости и горячая вера в воскресение мёртвых. Именно в этой главе раскручивается пружина сюжета, несколько неторопливого до этого. А ещё сам апостол — обращённый гонитель христиан Савл. Обращение случается и с героями.

И уже борется Даниил, носящий имя ещё одного ветхозаветного пророка — того самого, что говорил о «мерзости запустения». За спиной Даниила уже виднеются молодые персонажи с новозаветными именами (Иван, Тимофей) — пришествие близко. Уже произошло избиение-отравление младенцев, на свалке гибнет первомученик Стефан-Степан.

Из мерзости запустения есть один выход — приход Спасителя. Возможно, он уже родился.

А пока нам остаётся порадоваться за хорошую книгу и пожелать ей удачи в борьбе за многочисленные премии. В самом деле, хватит уже эстетики безобразного и родной чёрной метафизики с повесточкой.

Время собирать камни.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100